Четверть века миротворчества

В этот день, 21 июля, двадцать пять лет назад в Москве было подписано Соглашение "О принципах урегулирования вооруженного конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдова". Документом был положен конец кровопролитию, начата уникальная миротворческая операция. Sputnik Молдова опубликовал материал авторитетного российского эксперта, доцента кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики РГГУ Сергея Маркедонова о роли и значения миротворческой операции на Днестре.
Система Orphus
Сергей Маркедонов. РИА Новости

Два­дцать пять лет назад в Москве было под­пи­сано Согла­ше­ние «О прин­ци­пах уре­гу­ли­ро­ва­ния воору­жен­ного кон­фликта в При­дне­стров­ском реги­оне Рес­пуб­лики Мол­дова». Доку­мент был под­пи­сан 21 июля 1992 года. Он состоял всего из восьми ста­тей, но в нем были сфор­му­ли­ро­ваны основ­ные прин­ципы буду­щей миро­твор­че­ской опе­ра­ции.

Дого­во­рен­но­сти чет­верть­ве­ко­вой дав­но­сти зна­ме­на­тельны во мно­гих отно­ше­ниях. Они появи­лись на свет вскоре после ана­ло­гич­ного доку­мента, касав­ше­гося уре­гу­ли­ро­ва­ния кон­фликта в Южной Осе­тии. Сочин­ские (Даго­мыс­ские) согла­ше­ния были под­пи­саны 24 июня 1992 года, а 14 июля на юго­осе­тин­ской тер­ри­то­рии появи­лись миро­творцы.

Усло­вия изме­ни­лись

Оба кон­фликта, в Закав­ка­зье и на Дне­стре, были зариф­мо­ваны с про­цес­сом рас­пада Совет­ского Союза. Они пока­зали, что далеко не все жители быв­ших союз­ных рес­пуб­лик готовы безо вся­ких пред­усло­вий стать граж­да­нами новых неза­ви­си­мых госу­дарств, элиты кото­рых также не про­явили долж­ного мастер­ства по части поиска вза­и­мо­при­ем­ле­мых ком­про­мис­сов при реше­нии нацио­наль­ного вопроса. И те, кто не был согла­сен с усло­ви­ями нацио­нально-государ­ствен­ного само­опре­де­ле­ния, рас­смат­ри­вали Рос­сию в каче­стве гаранта своих прав и без­опас­но­сти.

При этом на начало 1990-х годов фак­тор Запада в пост­со­вет­ских делах был незна­чи­тель­ным. США и Евро­союз были заняты рас­пу­ты­ва­нием бал­кан­ских поли­ти­че­ских голо­во­ло­мок. В тех усло­виях роль Рос­сии как моде­ра­тора в кон­флик­тах на про­сто­рах быв­шего СССР была прак­ти­че­ски без­аль­тер­на­тивна. И Москва, несмотря на мно­го­чис­лен­ные внут­рен­ние труд­но­сти, свя­зан­ные с соци­ально-эко­но­ми­че­скими рефор­мами и поли­ти­че­скими транс­фор­ма­ци­ями, про­де­мон­стри­ро­вала свою готов­ность к уча­стию в раз­ре­ше­нии граж­дан­ских и этно­по­ли­ти­че­ских про­ти­во­сто­я­ний пост­со­вет­ского про­стран­ства.

Упо­ми­на­ние кон­фликта в Южной Осе­тии рядом с При­дне­стро­вьем неслу­чайно. В основу двух миро­твор­че­ских опе­ра­ций были поло­жены схо­жие прин­ципы, прежде всего, сов­мест­ное уча­стие кон­флик­ту­ю­щих сто­рон и Рос­сии как меди­а­тора в про­цессе уре­гу­ли­ро­ва­ния кон­фликта. В Южной Осе­тии его реа­ли­за­ция воз­ла­га­лась на Сме­шан­ную кон­троль­ную комис­сию (СКК), а в При­дне­стро­вье — на Объ­еди­нен­ную кон­троль­ную комис­сию (ОКК).

Однако сего­дня, через 25 лет после начала миро­твор­че­ской опе­ра­ции на Дне­стре, мно­гие исход­ные усло­вия, в кото­рых она раз­во­ра­чи­ва­лась, либо не дей­ствуют, либо зна­чи­тельно изме­ни­лись.

К началу 2000-х годов, укре­пив­шись на Бал­ка­нах, США и ЕС стали рас­смат­ри­вать рос­сий­ское доми­ни­ро­ва­ние на пост­со­вет­ском про­стран­стве, осо­бенно в запад­ной его части (Укра­ина, Мол­дова), как непоз­во­ли­тель­ную рос­кошь для Москвы. Несколько рас­ши­ре­ний НАТО и Евро­со­юза при­дви­нули их вплот­ную к гра­ни­цам быв­шего СССР и име­ю­щимся там нераз­ре­шен­ным кон­флик­там.

Фак­ти­че­ски именно в Мол­дове, еще до серии «цвет­ных рево­лю­ций», Запад впер­вые открыто оспо­рил осо­бую роль Рос­сии на пост­со­вет­ском про­стран­стве. Речь о про­вале плана Дмит­рия Козака, извест­ного как Мемо­ран­дум об основ­ных прин­ци­пах государ­ствен­ного устрой­ства объ­еди­нен­ного госу­дар­ства.

Впро­чем, было бы неверно сво­дить эту про­блему к одному лишь внеш­нему вме­ша­тель­ству. В эли­тах новых неза­ви­си­мых госу­дарств (и Мол­дова тут не исклю­че­ние) воз­ник запрос на иных моде­ра­то­ров мир­ного про­цесса, гото­вых к фор­си­ро­ван­ным реше­ниям, без учета осо­бых пози­ций непри­знан­ных обра­зо­ва­ний и рос­сий­ских военно-поли­ти­че­ских инте­ре­сов.

В послед­ние три года зна­чи­тельно воз­росла роль Укра­ины в при­дне­стров­ских делах. После пере­хода Крыма под рос­сий­скую юрис­дик­цию и начала воен­ного кон­фликта в Дон­бассе Киев внес прин­ци­пи­аль­ные кор­рек­ти­ровки в свои под­ходы к При­дне­стро­вью.

Про­рос­сий­ски настро­ен­ный регион стал вос­при­ни­маться новой пост­май­дан­ной вла­стью как потен­ци­аль­ный вызов не только для тер­ри­то­ри­аль­ной целост­но­сти сосед­ней Мол­довы, но и самой Укра­ины. Фак­ти­че­ски Киев пре­вра­тился из гаранта мир­ного уре­гу­ли­ро­ва­ния, стре­мив­ше­гося зани­мать опре­де­лен­ную дистан­цию от сто­рон кон­фликта (за исклю­че­нием разве что несколь­ких лет пре­зи­дент­ства Вик­тора Ющенко), в сто­рон­ника «реин­те­гра­ции сепа­ра­тист­ского реги­она» уско­рен­ными тем­пами.

Как след­ствие — денон­са­ция согла­ше­ний с Моск­вой по снаб­же­нию ОГРВ (опе­ра­тив­ной группы рос­сий­ских войск) на Дне­стре через укра­ин­скую тер­ри­то­рию, уже­сто­че­ние погра­нич­ного режима с непри­знан­ной рес­пуб­ли­кой, уве­ли­че­ние воин­ского кон­тин­гента в Одес­ской обла­сти.

Тренд не нов

Одним из внеш­не­по­ли­ти­че­ских при­о­ри­те­тов пре­зи­дента Петра Поро­шенко стало укреп­ле­ние свя­зей с Киши­не­вом. Этому стали при­да­вать стра­те­ги­че­скую зна­чи­мость.

Сам тренд не нов. Киев и Киши­нев еще в марте 2006 года меняли пра­вила тамо­жен­ного оформ­ле­ния при­дне­стров­ских това­ров так, чтобы Укра­ина могла про­пус­кать через свою гра­ницу только такие грузы, кото­рые про­шли оформ­ле­ние тамо­жен­ной служ­бой Рес­пуб­лики Мол­дова.

Сего­дня же речь идет не про­сто о фор­маль­но­стях, а об уста­нов­ле­нии сов­мест­ных КПП. Пер­вый такой пункт «Кучур­ган — Пер­во­май­ское» был открыт с уча­стием укра­ин­ского пре­зи­дента Петра Поро­шенко и пре­мьер-мини­стра Мол­довы Павла Филипа 17 июля. Пла­ни­ру­ется ввод еще 13 ана­ло­гич­ных пунк­тов.

Но, пожа­луй, самым тре­вож­ным симп­то­мом явля­ются попытки выхо­ла­щи­ва­ния дея­тель­но­сти Объ­еди­нен­ной кон­троль­ной комис­сии. При всей услов­но­сти парал­ле­лей ОКК сего­дня повто­ряет путь, прой­ден­ный в 2004—2008 годах ее близ­ким ана­ло­гом — юго­осе­тин­ской Сме­шан­ной кон­троль­ной комис­сией. В то время бла­го­даря дей­ствиям офи­ци­аль­ного Тби­лиси (под­дер­жи­ва­е­мым аме­ри­кан­скими и евро­пей­скими союз­ни­ками Гру­зии) леги­тим­ность СКК как глав­ного гаранта без­опас­но­сти в зоне кон­фликта была постав­лена под сомне­ние.

При­ни­ма­лись раз­лич­ные доку­менты, опре­де­ляв­шие рос­сий­ских миро­твор­цев, как окку­пан­тов. В итоге с сов­мест­ным рос­сий­ско-гру­зин­ско-осе­тин­ским миро­твор­че­ством было де-факто покон­чено еще до «пяти­днев­ной войны» в авгу­сте 2008 года. Уже за год до этого собы­тия, изме­нив­шего ста­тус-кво в Закав­ка­зье, резуль­та­тив­ных засе­да­ний СКК прак­ти­че­ски не было. В то же самое время реа­ли­зо­вы­вался про­ект по созда­нию про­гру­зин­ской «вре­мен­ной адми­ни­стра­ции» Южной Осе­тии с ее актив­ным инфор­ма­ци­он­ным про­дви­же­нием на раз­лич­ных меж­ду­на­род­ных пло­щад­ках.

Без арбитра нельзя

Схо­жим обра­зом в мае 2017 года Кон­сти­ту­ци­он­ный суд Мол­довы ква­ли­фи­ци­ро­вал воен­ное при­сут­ствие ОГРВ в При­дне­стро­вье как неза­кон­ное, хотя из состава группы фор­ми­ру­ется рос­сий­ский миро­твор­че­ский бата­льон. Конечно, ситу­а­ция на Дне­стре не явля­ется каль­кой кон­фликта в Кав­каз­ском реги­оне, и меха­ни­че­ский пере­нос одного сце­на­рия «раз­мо­розки» из одной точки в дру­гую мало­ве­ро­я­тен. Тем не менее, осно­ва­ний для опа­се­ний более чем доста­точно.

Об эффек­тив­но­сти при­дне­стров­ской миро­твор­че­ской опе­ра­ции и дея­тель­но­сти ОКК можно и нужно спо­рить. Однако факты гово­рят сами за себя. За 25 лет с момента ее раз­вер­ты­ва­ния на Дне­стре не было воен­ных обостре­ний, ана­ло­гич­ных тем, что имели место в Абха­зии в 1998, 2001, 2006−2008, в Южной Осе­тии в 2004—2008 годах. Это давало воз­мож­ность бло­ки­ро­вать воз­ни­кав­шие инци­денты, вести пере­го­воры (пус­кай и не окон­чив­ши­еся дости­же­нием ком­про­мисса), годами нала­жи­вать хозяй­ствен­ные и гума­ни­тар­ные отно­ше­ния поверх неуре­гу­ли­ро­ван­ных ста­тус­ных вопро­сов.

Между тем отказ от нынеш­него фор­мата без пол­но­цен­ного учета всех заин­те­ре­со­ван­ных игро­ков, под­мена поня­тия «уре­гу­ли­ро­ва­ние» вытес­не­нием Рос­сии из реги­она и навя­зы­ва­ние тех­ни­че­ски не про­ра­бо­тан­ных про­ек­тов вроде «меж­ду­на­род­ной поли­цей­ской мис­сии» чре­ват появ­ле­нием ваку­ума без­опас­но­сти. Надо ли объ­яс­нять к чему может при­ве­сти в таких усло­виях кон­фликт раз­лич­ных юрис­дик­ций, как непри­знан­ных, да и меж­ду­на­родно при­знан­ных?

Пыта­ясь отве­тить на этот вопрос, право слово, стоит обра­титься к опыту чет­верть­ве­ко­вой дав­но­сти.

На тер­ри­то­рии тех же Бен­дер есть два само­сто­я­тель­ных отдела внут­рен­них дел и две про­ку­ра­туры, кото­рые по отдель­но­сти под­чи­ня­ются Киши­неву и Тирас­полю. А в 1991—1992 гг. воору­жен­ное про­ти­во­сто­я­ние во мно­гом воз­никло из-за кон­фликта мол­дав­ских и при­дне­стров­ских пра­во­охра­ни­тель­ных струк­тур (поли­ции и мили­ции) в усло­виях отсут­ствия арбитра. Но именно миро­творцы смогли не только окон­чить это воен­ное про­ти­во­сто­я­ние, но и стать арбит­ром, взяв на себя функ­ции меди­а­тора в вопро­сах без­опас­но­сти и предот­вра­ще­ния инци­ден­тов.

Популярно в рубрике